Начать книжку о творчестве Мстислава хочу все же не с его собственного творчества, а с вещей, написанных еще его отцом – Николаем Семеновичем. Мстислав их «расшифровал» (писания деда весьма мудрено прочесть) и эти расшифровки находятся в архиве Мстислава. Их три, таких вещи.
Первая – письмо Николая Семеновича к своему сыну Алексею,
наиболее близкому и по духу, и по образованию. Оба закончили Московскую
духовную академию, оба преподавали одно и то же – русскую словесность,
греческий и славянский языки… Николай – тридцать лет, в Смоленске; Алексей –
всю жизнь, в Москве.
Письмо это написано 16 февраля 1921 года. То есть нет еще ни Общей теории относительности Эйнштейна, ни
развивающих ее дополнений Фридмана и Гута, не говоря уже о современных
гипотезах «торсионов» и «информационного поля Вселенной».
Вот это письмо.
«Сын мой! Выслушай слово мое. Запомни. Вникни в него. Дополни и развей!
Ныне около половины второго часа дня, по нормальному времени, стоял у окна комнаты, в которой занимаюсь. Солнце светило прямо в окно. Едет пара ломовых коней мимо. Клубы парного воздуха из ноздрей так и окутывают их головы. Обычное явление при холоде.
Итак, все живое состоит:
1. из грубых частиц, доступных всем нашим чувствам. Эти грубые частицы принимаются нами по временам, сравнительно в небольшом количестве. Нужное организм выбирает из них. Ненужное отвергает в довольно редкие промежутки.
2. из тонких частиц воздуха и газов, доступных не всем нашим чувствам и принимаемых дыханием. Всем организмом. Принимаемых постоянно. Постоянно и выдыхаемых. Тут нет и не может быть длительных промежутков.
Итак, чем тоньше частица, нас составляющая, и не нас одних, но всего живого, тем чаще мы воспринимаем их, и тем в большем количестве.
Мы воспринимаем и извергаем огромное количество воздуха и его газов, и тем нужнее нашему организму эти тонкие частицы.
Неужели этим заканчивается восприятие частиц, нас составляющих? Нет и нет! Мы дальше должны идти. Дальше искать новые частицы, составляющие организм. Из одного этого нельзя создать организм.
Что же еще доступно нашему наблюдению? Остается еще обширная область, которой мы много занимаемся, но не с того конца. Это область нашей внутренней жизни. Это область наших сил: ума, воли, чувства. Если бы в окружающей нас природе не было элементов для этих сил – их не было бы ни в нас, ни во всех организмах. Из ничего нельзя создать что-нибудь. Стало быть, и для этих есть; для этой области есть элементы в окружающем нас.
Стало быть, и их мы воспринимаем и извергаем. Они еще тоньше, чем воздух и газы. Они доступны ли нашим чувствам? Очень трудно, но доступны. Мы должны воспринимать их в еще большем количестве, чем воздух и газы, и еще постоянней.
Не замечал ли ты такого явления. Едешь ночью. Светит луна. Летом. Слева выколосившаяся рожь. У самой дороги. Это просто экран. На нем – тени ездоков, повозки, лошади. Всмотрись в тени лошади, возницы, ездока. И ты видишь вокруг голов людей светлые венки. Сияние совершенно ясно видное, но разное вокруг тени голов. На вознице слабое. Он дремлет. На ездоке заметнее. Он бодрствует. Перебирает в уме былое. Комбинирует впечатления, переживает умом только что оставленные им картины жизни семьи в деревне, в лесу, на летней поправке ослабевших за зиму горожан. Это истечение и непрестанно, и непременно, в то же время и восприятие элементов, составляющих нашу психику. Это ново. Не исследовано. Оно ждет своих тружеников для уяснения и раскрытия. Но это так!
Итак – вот еще элементы живых организмов, из которых состоит их психика. Они неминуемо должны постоянно обновляться. Иначе замерла бы эта область совсем. Не видишь ли ты то же истечение в более грубой форме в наших писаниях? В древних пямятниках письменности, умственных трудах? Это тоже истечение, закрепленное в грубом веществе. Если бы не так, мы никогда бы не могли проникнуть в письме на древних, непохожих на нас людей.
Я думаю, что этим не оканчивается лестница элементов, слагающих организм. Не чувствуем ли это восприятие часто и очень часто в себе? В своей жизни? Что значит наше обыденное ничтожное состояние, когда мы чувствуем – не в силах сложить двух-трех мыслей, когда мы не в состоянии писать, не в состоянии связать мысль с мыслью, не можем облечь их в ясную словесную форму?
Но приходит другое настроение, когда то же самое дается нам легко и свободно. Это и есть истечение. Обмен элементов был затруднен, доступ их к нам. И мы – ничто. Обмен свободен. И мы в силах делать то, что казалось ранее невозможным. И это во всех областях нашей разносторонней внутренней жизни. Это каждый может заметить в себе самом и окружающем нас.
А наши разговоры? Что это? Как не истечение из одного и восприятие другим элементов тончайших. Если бы не так, то невозможен был бы никакой обмен нашей внутренней жизни, одного организма с другим. Что такое слово? Это только грубый символ наших истечений и ухо наше только орган восприятия этих истечений.
Вот тебе одна страница моей жизни.
Наследство тебе.
Н.Троицкий»
Эту «страницу жизни» Николай Семенович «открыл» для другого человека – для своего сына в данном случае. Чаще же он вписывал такие «страницы» в свои огромные амбарные книги – и там они и пребывали, пребывали в «закрытом» для других виде, ибо мало, видимо, было вокруг него людей, кому можно было бы их открыть.
Вот еще страница на эту тему, она «вписана» в амбарную книгу №1, через три года после того письма – 10 марта 1924 года (немного сокращено).
При всех толках о Боге, при всех разногласиях, в сомнениях о таком употреблении, слова «тело», «душа», «дух» очень старые. Почти со времен человечского роду. Употребляются и новые: «материя», «сила». Им двести, триста лет. И те, и другие соответствовали уровню знаний человека, уровню сведений об окружающем мире. Нам эти слова почти ничего не говорят. Они темны и смутны. Забудем их. И заменим более новым – «элементами». Все из элементов состоит.
Греки считали четыре элемента: земля, вода, огонь и воздух. В
конце XVIII века считалось уже не четыре, а девяносто три… Но
сколько бы ни считали – они основа всего познаваемого нами. Их можно разделить
на три раздела:
грубые – земля, вода
тонкие – воздух, огонь
тончайшие –
В нашем организме, как и во всем, все эти три класса элементов налицо. Тело – грубые элементы, земля и вода. И тонкие: воздух и теплота. Это очевидно. Но где же тончайшие?
Наш организм – только орган для переработки элементов, строго разделенный на три области по вертикали.
Нижняя – живот. Очень сложный орган. Приспособлен к переработке самых грубых элементов: земли и всего, что из земли; воды и всего, что из воды. Прекратится доставка нашему животу этих элементов, назначение его кончится – прекратится его деятельность, прекратится и существование…
Вторая область – грудь. Тоже очень сложный орган. Вполне приспособленный к восприятию и переработке более тонкого элемента – воздуха. Прекратится доступ этого элемента – прекратится и деятельность этого органа. Прекратится его жизнь…
В природе все устроено по законам одинаковым. Стало быть, и третья область – голова – тоже только орган, приспособленный к восприятию и переработке элементов. Но каких? Ни грубые, ни тонкие никак не могут служить для переработки и восприятия для головы. Ибо из них никак нельзя выработать то, что вырабатывает голова: мысли, чувства, желания. Стало быть, неминуемо допустить, что для головы существуют иные элементы – тончайшие. Они также входят в нашу голову, также быстро истекают из нея, постоянно быстро обмениваясь. Если живот может выдерживать отсутствие поступления грубых элементов земли до 40 дней и даже шестидесяти дней, то не может выносить отсутствия другого, менее грубого элемента – воды – долее трех дней.
Чем тоньше элемент, тем менее времени организм может жить без него. Второй орган – грудь – не может выдерживать отсутствия поступления воздуха долее трех минут. Дальнейшее отсутствие поступающего для переработки элемента прямо разрушает этот орган. Прекращается его деятельность – прекращается и жизнь всего организма.
То же в еще большей степени мы должны допустить по отношению к голове. Там обмен должен быть еще быстрее, еще чаще, и еще немедленнее гибель организма при отсутствии поступления и истечения. Есть ли это? Видим ли это? Есть и видим!
Станьте между источником света – например солнцем – и белой стеной каменного дома. На стене получится ваша тень. Присмотритесь к ней. Увидите вокруг головы светлый абрис. Это и есть истечение из вашей головы тончайших элементов – объектов переработки вашей головы. Истечение настолько быстро, что вы не видите отдельных элементов, а сплошное легкое сияние. Это еще заметнее, когда летом ночью вы поместитесь между источником света – луной в данном случае – и поспевающей стеной ржи. Если вместе несколько человек идут или едут, вы заметите разницу в степени силы этого сияния вокруг теней их голов, соответствующую степени силы их внутренней, умственной деятельности каждого из них. Чем напряженнее умственная деятельность данного лица, тем сияние ярче, заметнее.
Итак – тончайшие элементы существуют и составляют объект деятельности нашей головы. Каковы эти элементы?
… Что мы называем ум, разум, воля, память, воображение и их производные: знание, сознание. Эти тончайшие элементы окружают нас во всей природе. Они входят в наш высший орган и истекают быстрее, чем воздух и нужнее, чем этот элемент для нашей груди. Они основа всей жизни организма. Без их поступления и истечения прекратится вся жизнь не только головы, но всего организма и всего окружающего.
В конце XVIII века в Берлине для религиозных представлений
нужно было подготовить мальчика, как одного из действующих лиц. Для большего
эффекта решили его позолотить. Но не успели кончить позолоту, как мальчик умер.
Это только и могло произойти от затруднения поступления в голову мальчика
тончайших элементов.
Если грудь не выносит отсутствие поступления воздуха долее
трех минут, то перерыв поступления и истечения этих тончайших элементов должен
быть еще короче. Итак, вся наша внутренняя умственная деятельность состоит
только из восприятия и отделения этих элементов.
А голова наша – только орган для переработки этих элементов в
более грубые, ощущаемые и сознаваемые нами как продукты ума и воли.
Мы предположим тождественность тончайших элементов в нас и вне
нас.
Но они не только тождественны – они сильнее и могущественнее наших. Им доступно не только все, что составляет такую
сокровенную область, как область нашей головы, как нам доступно содержимое в
хрустальном сосуде. Но они свободно располагают частицами нашего мозга.
Переставляют их по-своему, по своей цели и намерению, направляют весь наш
организм в целях нам неизвестным и недоступным.
Таким образом, эти тончайшие элементы существуют в нас и вне
нас, окружают, проникают нас и все существующее, весь мир, всю Вселенную. Это и
есть Бог, познаваемый не верою, а разумом. Это предмет знания и изучения;
предмет не разделения, а единения; предмет не силы и давления, а свободного
восприятия и источник жизни каждого, не только из нас, но каждого предмета в
мире. Мы живем в Боге, как рыба в воде. Это познание наполняет восторгом сознающего. Наполняет пустоту, какая чувствовалась вокруг
каждого до этого сознания. Устраняет сознание одиночества сознающего. Это
источник чистой радости и познания.
Всмотритесь в жизнь окружающую. Из чего она? Могучее дерево,
могучий организм вырабатывает ничтожные частицы из самого себя. В березе,
например, вырабатывается точка с крылышками. Это еще видно глазу. В человеке и
животных вырабатывается не точка, а нечто совсем недоступное нашему глазу, едва
уловимое нашим микроскопом. Из них опять вырастает огромное дерево, или новый
организм со всеми свойствами произведшего его. Даже случайными. Никакие ни
грубые, ни тонкие элементы не способны к такому превращению. Это возможно
только для тончайших элементов.
Это особенно заметно в деятельности нашей головы. Сложные
комбинации мыслей, проэкты работ, предприятий. Что это? Чем начинается? С чего?
С темного ощущения, едва сознаваемого возникновения. Это темное неопределенное
принимает более определенную форму мысли. Облекается словом. Слова разрешаются
рядом мыслей. Переходят на бумагу, камень. Принимают внешний вид. Существуют
вне нас и быстро распространяются от одного к другому, как предмет знаний, или
соображений; как памятник искусства или большой подвиг. Так вся жизнь в нас и
вне нас состоит только в переходе тончайших элементов в более грубые и грубые. И наоборот, возвращение к тончайшим в семенах и плодах.
Что мы такое в нашей внутренней жизни? Мы, как в трубке ртуть,
то поднимаемся к тончайшим элементам чувства, начинаний, то опускаемся к грубым
и грубым, ниже и ниже, никогда не стоим на одной точке; под давлением не только
внутренних настроений, но и внешних влияний.
Поднимание и опускание вполне в нашей воле. Только будьте
внимательны к себе и воспитайте могучую волю, чтобы управлять собою. Солнце над
нами. Будем подниматься к свету и не опускаться в тень.
Справка из «современности» (очень-очень краткая). Гипотеза
«информационного поля Вселенной» предполагает, что вся Вселенная пронизана
неким полем, частицы коего («торсионы») несут в себе «единицы информации». То
есть любая наша (или чья-то) мысль образует такой
«торсион» и он тут же «вливается» во всеобщее информационное поле. Наш мозг
является неким «трансформатором» этого поля и способен его «перерабатывать» и
извлекать из него «торсионы», в данный момент нам нужные для работы или идей,
над которыми сейчас идет работа. По большому счету экспериментальных
подтверждений этой гипотезы пока нет (по крайней мере
мне о них неизвестно), однако некоторые занимающиеся этими вопросами люди
утверждают, что «торсионы» уже открыты.
Наконец, третья вещь – письмо Николая ко второму сыну, Константину; оно написано 8 апреля 1927 года (в это время Николай чувствовал себя уже не очень хорошо).
«Дорогой Костя!
Ты хочешь знать, как я живу? Не всегда бываю в силах дать ответ на это. Но иногда во мне просыпается охота говорить об этом обстоятельно. Большею частию я чувствую с утра какую-то темноту в голове. Какое-то расслабление в организме. Будто все части сдвинулись с места. И нет им общего согласного движения, общей полной жизни. Мысли путаются. Не в силах сосредоточиться на чем-нибудь. Работа не идет на ум. И руки не хотят к чему-нибудь пристать…
Но проходит такая полоса. Я чувствую в себе бодрость. Потребность в работе. Планы реют в голове. Вопросы о сущности бытия, жизни теснятся в уме. И прошлое перебираю. И в прошлом ищу смысла и склада. И в прошлом иногда оживают и цветы, и радость жизни и труда. И в будущее гляжу. Охотно становлюсь у своей могилы. И желаю, чтобы младая буйная жизнь своею зеленью покрывала плотную покрышку земли надо мной. И насекомые трещали в траве. И птицы в воздухе пели. А все, что мыслилось, желало, страдало, сознавало, и часть чего, перепадшая в мои писания, может еще продолжит жить или в вас, или в других, кому попадут крохи моих мятежных дум, и сольется с общей жизнью мира. Там нет наших разделений – восприятия, чувства, желания. Там волна полной нераздельной жизни обнимает все светящиеся миры.
Что такое мы? Все движущееся? Это сдавленная пространством и временем часть мировой жизни; заключенная в организм, снабженный верхней частью – головой. Там аппарат сложный. Он приспособлен к разделению полученного извне на наши силы, какие дают нам такую мощь среди природы. Ум, разум, воображение, память, воля, способность при помощи рук воплощать нашу невесомую мысль в нечто весомое, наши едва сознаваемые желания – в твердые тела: здания, машины, наши писания. Им передаем мы полученное извне – если не бессмертие, то необычную долговечность, когда аппарат, передавший все это для жизни, давно-давно исчез с земли…
Это «нечто», превзошедшее в нас извне, только некоей частью оживляющее нас, живет вне нас полнотой жизни, совокупляя в своей сущности всю полноту, всю силу наших ограниченных сил, что составляют нашу дивную умственную, нравственную жизнь. Дивным, поистине чудесным образом переходит это «нечто» в отдаленные все более и более грубые проявления всего, что составляет наш видимый познаваемый мир…
От тончайшего до грубейшего цепь жизни все нисходит и нисходит. И снова все восходит и восходит опять в то же «нечто». Это круговорот жизни мира. Мы? Мы маленький мир в большом мире, способный и возвышаться и опускаться. То выше звезд, или ниже краев земли. Мы постоянно то опускаемся, то поднимаемся. Непрестанно! То хороши очень! То худы очень и очень… Спотыкаемся и опять готовы вставать.
Силы наши? Слабы, ограничены. Но мы имеем чудесное свойство пополнять их извне… Творим и творим. Даже далеко переживающее нас… И ничего для этого не нужно – только не расточай силы своего организма. Поддерживай и сохраняй их… Среди всех трудов и невзгод на земле. Воспитай это в себе – и будешь блажен.
8 апреля 1927; полдень, пятница»