Ну, а теперь – к творчеству самого Мстислава.
Когда мы не задумываясь говорим «спасибо», то есть «спаси
Бог», «ей-Богу не знаю», «А Бог с ним!»… это совсем не потому, что верим в Бога
и самостоятельно конструируем подобные фразы. Это инерция унаследованного,
результат того, что годами, десятками лет, столетиями искусственно внедрялся
подобный строй речи, круг понятий, способ типового реагирования. Наша свободная
воля здесь ни при чем. Мы в данном случае — жертвы, слепые исполнители
заложенной программы, с детства усвоенных речевых стандартов, идиом родного
языка.
Если мы сейчас не мыслим себе простой встречи двух товарищей
без алкоголя; каждое событие личной или общественной жизни — рождение и
поминки, свадьбу и юбилей, получение диплома, присвоение ученой степени,
получение ордена или медали лауреата — отмечаем в ресторане или дома по
установленным канонам, то есть считаем участников по головам и заказывая
спиртное множим головы на нормы царя Алексея; думаем с беспокойством и даже
ужасом «а вдруг водки совсем не подадут или ее окажется недостаточно»; то все
это — тоже инерция унаследованного, результат того, что годами, десятилетиями,
столетиями искусственно внедрялся подобный порядок, круг понятий и способ
типового реагирования.
Водка сидит глубоко и прочно. Она стала неотъемлемым элементом
жизни, она просочилась в быт, семью, общество, стала спутником и черной
потребностью во всех слоях населения, превратилась в элемент психологии, основу
обычаев, правил и привычек.
Современная грозная проблема алкоголизма не возникла вдруг и
сама по себе. Это результат искусственного, систематического спаивания
населения. Организованное спаивание населения имеет свою историю.
Наибольшие «заслуги» здесь связаны с именем царя Алексея
Михайловича. Обстоятельства его царствования были катастрофичны: государство
истощено постоянными и достаточно неудачными войнами, торговля слаба, сельское
хозяйство разорено и обезлюдело, налоговый пресс завинчивать больше некуда, и
так не раз доходило до восстаний, спекулятивная замена серебра медной монетой
при сохранении номинала закончилась «медным бунтом», денег не хватает.
Основная проблема — как повысить доходную часть бюджета.
Набрели на идею монополизации. На первый раз монополизировали производство и
продажу соли и поташа. Первый опыт монополизации производства и продажи вина
был осуществлен в пределах собственного дворцового хозяйства Алексея
Михайловича. Результат был вдохновляющим. Пока в царских вотчинах Лыскове и
Мупашкине промышляли квасом и суслом, они давали 120 и 350 рублей дохода в год.
Когда там открыли «круже-чные дворы» и организовали монопольную продажу вина,
доходность сразу подскочила до 4,000 и 4,200 рублей соответственно.
Оценивая результаты эксперимента, нужно не забывать о масштабе
цен. Куплен-ное на один рубль в то время невозможно было унести, да и увезти не
так просто: бычья туша стоила 60 копеек, ведро масла — 12, а за три рубля можно
было купить все крестьянское обзаведение – коня, корову и мелкий скот!
Царский указ от 1652 года распространил винную монополию на
территорию всего государства, предусматривал ликвидацию частновладельческих
«кабаков», резко ограничивал право частных лиц «сидеть вино» для собственных
нужд и предписывал основы организации нового дела. «Во всех городах, где прежде
были кабаки — быть по одному кружечному двору, продавать вино в ведра и кружки,
чарки сделать в три чарки и продавать по одной чарке человеку, а больше чарки
одному человеку не продавать; в Великий Пост и даже по Воскресениям вина не продавать.
Духовенство белое и черное не пускать и вина им не продавать. В селах быть
кружечным дворам только в больших».
Делу внедрения столь доходной статьи бюджета Алексей
Михайлович уделял постоянное внимание, проявляя энергию и деловитость, обычно
ему совсем не свойственные. Неоднократно повторяемое указание «вино курить
беспрестанно» исполнялось с усердием. Никогда еще под эгидою центральной
государственной власти вино не курилось в таких огромных количествах. Нужно
заметить, что с виноградным вином эта продукция имела только общность названия.
На самом деле это чистейший самогон с добрым количеством градусов и без очистки
от сивушных масел.
Внедрение государственной винной монополии, возможность
произвольно повышать отпускные цены, резкое увеличение производства,
оперативное и организованное доведение вина «до потребителя» были
многообещающей, но только одной стороной дела. Появились и другие царские
«инициативы».
Почему бы, например, такие неизбежные затраты управления, как
зарплата, награждения, поощрения, премии, оказание разовой помощи и т.д. если
не целиком, то хотя бы частично не осуществлять водкой, а не деньгами!? Здесь
налицо и выгода и экономия. Рассчитываясь деньгами, нужно брать из кассы полную
стоимость награды. Награждая водкой — только часть, равную ее себестоимости.
Разрыв же между отпускной ценой водки и себестоимостью был всегда весьма
значителен.
Попутно достигался еще один результат, соответствующий общей
цели выгодного спаивания. Что делать награжденному, бесплатно получившему 20,
30, 50, а то и сто ведер водки?? Ее нужно пить! Таким путем эпизодическое и
случайное потребление алкоголя превращалось в систематическое. Искусственно создавалась
привычка и потребность, диктующие дальнейшее поведение человека. Растет
контингент «потребителей». Растут и доходы государственного бюджета.
Царствование Алексея Михайловича — время интенсивной замены
денежных расчетов винной натуроплатой. Вот несколько иллюстраций «техники»
внедрения водки в быт:
в 1666 году на царском «Аптекарском Дворе» затеяли строить
каменные погреба. Артели каменщиков выделено часть деньгами, «корма» и сто
ведер вина. Это около тысячи литров, в данном случае по сорок литров на брата!!
мастеру «шелкового дела» кроме денег выданы «корма» и десять
ведер вина. Это сто литров, то есть систематически и регулярно более 300
граммов водки на каждый его рабочий день!!
плотничий подмастерье, работавший поденно, получал кроме денег
две чарки вина. Это больше стакана ежедневно, да ему же еще и кружка хмельного
меда. Закуска поскромнее: «…а по естве – по трети калача на день».
в 1668 году снаряжалась рать в «Черкасские города». Назначения
на должность сопровождались выдачей вина… Стрелецким головам по 50 ведер (то
есть по 500 литров!), полуголовам – по 25, сотникам по 7. Не были забыты и
рядовые стрельцы и даже жены ушедших в поход: головинным женам по 5 ведер
водки, полуголовинным – по 2 с половиной ведра, сотниковым – по одному…
Деревянная Москва горела не один раз. Иногда Алексей
Михайлович приходил на помощь погорельцам. Полковнику Матвееву, по случаю
пожара, выдано сто ведер водки… Кравчему Урусову 50. До рядовых погорельцев
кажется не доходило, по крайней мере в таких дозах.
Среди огромного придворного царского штата действовала
своеобразная премиальная система. Царь награждал «за службу и радение», вино
входило в каждый завоз продуктов для поощрительной раздачи штату «Потешного
Двора». Любопытны дозы: если ржи предусмотрено 1,000 четвертей, то вина 1,400
ведер – четырнадцать тысяч литров!!
Алексею Михайловичу принадлежит и разработка «эталона» —
образца как народу следует отмечать дни рождения и другие семейные события. В
день тезоименинства Великого Государя только стрельцам, а их присутствовало
свыше десяти тысяч, было выдано «пятидесятникам – по четыре чарки, да за пиво и
мед по три чарки». Принимая чарку за 100 грамм (фактически она больше) — это по
700 граммов водки на брата! «рядовым – по три чарки, за пиво и мед по три же»,
то есть по 600 граммов водки на каждого стрельца…
Когда подъячий «Приказа Тайных Дел» выдавал замуж свою дочь,
Алексей Михайлович решил вмешаться и показать как отныне подобные торжества
следует организовывать. Из царских подвалов было поставлено: «два ведра вина
двойного; три ведра с анисом; семь ведер простого; полведра Романие; полведра
Ренского; два ведра меду; бочка пива».
Алексей Михайлович мог с удовлетворением констатировать, что в
его борьбе с трезвостью не только одержаны победы, но и заложены прочные основы
для будущего. Отныне водка стала видной статьей государственного бюджета.
В течение последующих трехсот лет, несмотря на мощные протесты
науки, медицины, общественности, печати, культуры и религии ни один из его
царствующих потомков не посмел выбросить хотя бы один камень из созданного им
здания народного спаивания.
Посеянное, выращенное и внедренное Алексеем Михайловичем дало
быстрые и страшные результаты. Вот свидетельства иностранных послов:
«…нет в мире страны, где бы пьянство было таким общим пороком,
как в Московии. Все, какого бы звания, пола и возраста ни были, духовные,
светские, мужчины и женщины, молодые и старые, пьют водку во всякий час,
прежде, после и во время обеда…»
«…однако ни у немцев, ни у остальных славян, нигде на свете,
кроме одной Русской Державы, не видно такого гнусного пьянства; по улицам в
грязи валяются мужчины и женщины, миряне и духовные и многие от пьянства
умирают… Необходимо в этом государстве употребить какое-нибудь средство, чтобы
поднять общественную трезвость против гнусного пьянства.»
Тревога и осуждение звучат и в оценке русских современников.
Игумен – Государю (просит царский указ): «…от пьянства бывает многая вражда и
мятежи; иные священники, клирошане и простая братия в том обычае закоснели…»
Митрополит Новгородский – своей пастве: «… игумены, черные и белые попы и
диаконы хмельным питием до пьянства упиваются, о Церкви Божией и детях своих
духовных не радеют и всякое бесчиние во всех людях чинится; сделать заказ
крепкий, чтобы игумены, черные и белые попы и диаконы, и старцы, и черницы на
кабак пить не ходили и в мире до великого пьянства не напивались и пьяные по
улицам не валялись бы!»
Вскоре после смерти Алексея Михайловича мерами по ограничению
пьянства пришлось заниматься (правда, без ощутимых результатов) такой высокой
организации, как Церковный Собор 1681 года…
Нужно отметить, что Алексею Михайловичу пришлось столкнуться с
неожиданными последствиями своей деятельности. Увлечение царя репрессивными
мерами и нетерпеливое повышение отпускных цен на казенное вино быстро привели к
положению, когда желающих пить стало больше, чем имеющих средства для этого
занятия. На этой почве выросло частное самогоноварение, а его бурный рост
превратил его в проблему. Пришлось царю создавать «Корчемную Контору» —
учреждение на правах современного министерства, призванное ловить, пороть и
конфисковывать. Мощный полицейский аппарат приступил к делу. Чтобы представить
себе о каком объеме самогоноварения шла речь, достаточно заглянуть в один из
сохранившихся полицейских протоколов:
«… посланы два офицера для забрания оговоренных корчемников.
Найдено: сорок три варницы, на которых по два и по три очага, и дрова горят, да
нашли вина до тысячи ведер, четырнадцать кубов, три котла железных. Кроме того
на каждой варнице по два великих котла с брагою. Поймано восемь человек. Пришли
крестьяне. Забрали караульщиков, вино, кубы и ушли неведомо куда».
Второе последствие было важным, поучительным и перспективным.
Царю Алексею так и не удалось довести до конца успешно начатое
спаивание народа. Он столкнулся с противодействием раскольников-старообрядцев.
В этих семьях не пили вино и не курили — ни при царе Алексее, ни сотни лет
спустя. Этот поразительный результат был достигнут не мерами эпизодическими и
кампанейскими, а тщательным воспитанием собственной молодежи…
И только этот путь — воспитание — может научить нас, россиян,
пить. Пить по-немногу, с весельем и радостью, как пьют в большинстве нормальных
стран…